crivelli (crivelli) wrote,
crivelli
crivelli

Прощай, Ася!

Поступью конкистадора
выбиваю из розовокожих сугробов
                                      серебро.

Сегодня - не день для признаний,
что я - не герой.

Вот Аполлон-дискобол
взметнул бледный блин,
путеводным сиянием
                   выбелив сны.
Невесомые прачки
сложили в корзины
рельсы дорожного полотна.

Это небо (спасибо)
я видела - рай досягаем.
Молчать до рождения красок.
До исхода зимы не сказать.

Пусть день для объятий
бабочек и кристаллов:
флиртуя, взлетят они,
тая                       где Бог


Ася Карева (23 ноября 1979- 27 марта 2011)


Светлый, светлый ветер
Вьётся в комнатах вихрем,
Приговаривая мою трезвость
К вечному то ли сну,
То ли встану, выйду, умру.

Или нет – вывихну семечками -
Чётками живота - челюсти и перепутаю
Вечерние и утренние тропари,

Чтоб до дна ты была видна,
Чтоб во сне ты была жива.


***
Вечное детство звать Зима.
Второй поворот направо,
до самого дня прямо и прямо.
Кто знает, насколько прямо.
Луны меняются, леденеет холод,
Звери замерли, лодки на ремонте.
То ли не видать ничего, то ли
Полночь в долине Меандра.

Смотрят в небо пустынные пилоты,
Читают беззвучные звёзды
лётчики со дна песка
............


***
В этой весенней Тавриде, как всегда,
Сонные пчёлы не угнались за ароматом
Стойко цветущих абрикосовых деревьев.

Поздно. Взлетают парами птицы -
Стоит самому взглянуть, откуда
Лепет белого трепетного ветра.

Рано. Может Благовещение холодным быть.
Можно со дня на день апокалипсиса ждать.
Но майские дворники сметут однодневное.

...........................................................
...........................................................
И плоды станут сочными. Обязательно.


Ортодоксальный оркестр

Между шоколадными роялями
И музыкальными шкатулками
Стоит касса – дают Штрауса:
Рихард – восемь контрабасов.

Под окнами из облаков плавают стулья
На уровне солнечного сплетения зала.
Здесь жители декораций New Zealand
К Джону Рональду Руэлу Толкину
И автономной республики Крым.

Дирижёру много лет: он то ли еврей,
то ли прикопал ковчег на Арарате.
Знаете, вообще непонятно,
Что этот дед с бородой маячит
Перед скрипками и кларнетами? –

Всё равно летающие зрители
Видят только следы его трёх четвертей.
Музыка заглядывает в уши
Жестом вальса каждому:
Бог стал ↘ человеком,
Чтобы человек стал ↗ Богом.
До финальных аккордов
Гармония обезличена и не разоблачена.
Такой вот Иоганн..ой.. Рихард.


***
Пока есть время. Ведь оно же есть, время?
Чей же я часовой, время,
Не твой ли военный, пленный?
Не забыть записать, буквами стуча,
Пока пальцы повинуются печатать.

Сохранить документом какого, Господи,
Угодно, Тебе, формата эти слова:
У т р о. Р а д у г а. Л е с т н и ц а.

Взорвись, воздух, дави. Дави сильно, пусть
Рвётся голова в пустом поле твоём, время.


Урок музыкальной литературы

Убогий Григ, невыносимый Вагнер,
Скрежещет грампластинка на игле.
Внесите ракию да пиво радлер!
Захвачены таланты в плен земле.

За что ты, Ленин, мозг детей распада
Бетховенской сонатой заразил?
Смеётся Слово: капитал – лопата,
Учебная программа левых сил.

Растут, растут - на камне, при дороге,
Сжигают свои души, том второй...
Среди Сетей двуногий и двурогий,
Запутавшийся вечно молодой.


Таинство

День Успения долог и скор.
Хорошо, что друг оставил радужную банку
Хрупких шариков, уезжая под звуки марша Агапкина:
Allons enfants de la Patrie, le jour de gloire est arrivé !
Утром мыльные пузыри взрываются в лампах
офисного несветлого света, в лицах хмурых
туманных (вчера многие не удержали пост).
В длинных часах песок туда и обратно падает:

Один итальянский физик Лоренцо фамилия на М.*
на примере А<лисы> и Б<оба> доказал, что
Время – да, оно в оба направления сыпется.
Энтропия – Бог с ней. А точнее, Он там, где.
когда. давно. это. было. всё. началось.
Лоренцо говорит, что мы не видим, как кофе
в морозилке закипает, потому что <…>
(следует очень научная терминология)
Главное, что прогрессивная, наученная опытом
языкатого всклокоченного дядьки, профессура
мира не опровергает всё вышеизложенное.
И я верю! И они верят! А как не верить?

Вот эта вера печатью пылает на лбу
молодого бородача в супермаркете.
Он будет есть сельдь малой соли
и улыбаться рыбному вечеру
Успения Приснодевы на Сионе, ведь
он уловил одним мигом
своей улыбкой вековых формул credo
одним миром помазанных соотечественников.


Песня на сон грядущим

Мёртвые едут на закат
Из гробового города дня
В тот туннель реальности,
Где нет войны за право говорить,
Где стучит в дверь старый глухой
И мычит Гульд ледовитого рояля.

Забыв про золото чистого Рейна
Мёртвые восстанут в блеск
Ламп, экономящих энергию
Для долгого юнгианского сна
Гностического алкоголизма.

Завтра утончится искусство
Суетливой ежесекундной смерти
И станет легче ходить
Со скоростью солнца в тень
В сиянии света людей.

А пока молча молятся,
Чтобы были были.
И будь Бог.


Чайки и Человек

Он встаёт ото снов своих. Болен и слаб.
Он бредёт на причал в Коктебеле.
На плече его сумка. Там хлеб и вода.
И душа еле теплится в теле.

Катер катится морем. Клубится туман.
Посмотрите скорее направо!
Мегафон сообщает, что некто видал
Змея подле скалы Кара-Дага.

Тут же ахи и вздохи и духи духов
Благородных и праздных туристок.
В Золотые ворота оплаченный вход.
Разворот. И обратно в путь быстрый.

Он сидел неприметен на узкой скамье
В это время восторгов и взглядов.
Улыбнулся, вздохнул и достал тёплый хлеб.
И по крошке бросал его за борт.

Благодарные чайки слетелись на пир.
Прокричали: «Привет, человеки!»
Обескровленный, тихо покинул он мир.
Вечный сон опустился на веки.

9 апреля 2009


Дальневосточная фантазия

Среди заблудившихся маленьких троп
Избушки на курьих ногах
Стоят хороводом в трясине болот,
Покоя философов прах.

Багульника стрелы, амура точней,
Зовут в завершающий день
Соломенных, пахнущих сном саломей
И прочих других мельпомен.

Грибник мухоморы поджарит в обед
И Гоге с Магогой нальёт
В никем не потопленный полный ковчег
По паре стаканчиков впрок.

Кто был богатырь? Пробудись, отруби
Химере мохнатый язык.
Порви, подорви, переври и прерви
Дни тех, кто умышленно спит.

Так пели таёжные сёстры сирен,
Сплетая венки смельчакам,
Маня в бесконечный заснеженный плен
Из мира шаблонов и рам.

16 января 2009


Путешествие с запада на восток

Гордый колосс симферопольского шоссе
Руинирован горизонтально.
Волны волн чёрной жижи
В разложениях политональных.

Гремят возы грузов,
Несущих энергию городу,
Где вскипает кофе-в-постель,
И сбриваются бороды.

Обувь – с ног, ранами крася
Асфальт и гравий.
Солнце- сан, восток осиян
Твоей колесницей ранней!

Там – травы росяные блеском зелени
Шелка стелют, шаг нежа.
Запад позади, технический разгул
Звучит всё дальше и реже.

За горизонтами конусы сакатов
Меланхоликов-аграриев
Поют прохладным рисовым полям
Дальневосточные арии.

Льну к лозе виноградной – хмель зреет,
Букашки друг другу любы.
С тёплой земли летит тело в небес синь,
Оглядываться не буду.


Попытка стихотворения

               О Светлане

Охнув от благоухания, вплетаю недолго цветущий жасмин в волосы. В последние дни мая на улицах краснеют выпускных лент полосы. Для школьного бала весь класс сдавал деньги на платье девочке с глазами цвета столешницы. Надежды жить полной света, радости и добра жизнью звучали слаще поцелуев на лестницах. Потом девочка этой истории жгла взглядом ведомости с неудачными баллами на факультете истории. Дома же резала лезвиями вены вдоль перед отцом, чтобы сделать его трезвым. Бежала к подругам, звала на кладбище - погреться в лучах застывшей когда-то улыбки матери. Говорила о природе дао, столыпинской реформе. Брала деньги взаймы, обещая вернуть вскоре. Подруги учились, выходили замуж, уезжали в разные города. Надежды таяли в сигаретном дыме, растворяла грусть сорокаградусная вода. Посыпались диагнозы: сердечная недостаточность, язва, что-то про шизофрению. Отец умер. Квартира пропита. Брат из Красноярска так и не приехал. Ты извини, что последними друзьями были алкоголь и избивавший тебя мужчина. Белая, недолго цветущая веточка жасмина улетит в аромат прошлого с красными сигналами лент выпускников нашего городка. Девочка с глазами цвета столешницы, пусть земля тебе будет мягка.

1 июня 2008


Детство. Один день

Когда мне было 6 лет, моя татарская бабушка, а вернее, бабуля (она строго-настрого велела называть её именно так - мол, бабушки на рынке, а она - бабуля!) повезла меня в Уфу, в гости к родственникам. Стояло лето - самое время отправиться за город из пыльной и душной цивилизации. Мы выбрали один из дней и отправились на дачу. Проделав определённый путь на электричке, мы сошли на одном из полустанков. Просёлочная дорога, по которой нам предстояло протопать не один километр, лежала через раскинувшееся во всей зеленовато-жёлтой красе поле. Мы шли и шли, мне, как ребёнку, не объявлялось, сколько идти и куда. Бабуля, утомлённая знойным полуднем и прожитыми морщинками, вздыхала и приговаривала: "Ой Аллах..." А я...
А я просто окунулась в среднерусский простор, запахи травы и колосьев и крики жаворонков. Я физически переживала всю волю, свободу, лёгкий попутный ветер и гладь до горизонта. Не особо задумываясь о том, что станет итогом нашего паломничества.
И каково же было моё радостное детское изумление, когда постепенно перед нами стал вырастать оазис с густой кроной лиственных деревьев и сколоченными невсерьёз дачными домишками. Там нас ждали люди, которым представили меня в качестве родного человечка, растапливавшие баню к нашему приезду.
Тогда бабуля пустила меня погулять с тремя прекрасными, как лебеди, старшими сёстрами - Дилярой, Эльвирой и Лирой. Красивые и взрослые, как мне тогда казалось, сёстры деловито накормили меня яблоками и повели к реке. Рекой этот мутноватый поток с покрытой зелёной ряской водой и яркими пятнами кувшинок вообще-то трудно было назвать. А на проявленное мною желание залезть в тёмную манящую воду мне было отвечено отказом моими милыми подругами, рядом с которыми я была Гулливером в стране великанов.
Потом меня развлекали местные дачники попыткой взобраться на крутой холм на стареньком синем автомобилёнке. Развесёлый аттракцион - и надо заметить, он увенчался успехом.
А ещё позже бабуля дала мне большой стакан грецких орехов с мёдом, излюбенное татарское лакомство. Вы, наверное, можете себе представить, какая это неслыханная радость для ребёнка, которому много сладкого есть не позволяют!

Чудесный был день!
И где-то они сейчас, эти девушки - три моих старших сестры? - остались в моей детской сказке и живут по себе по разным странам, поживают-добра наживают вдали от моего маленького рая.

Но искать их я не буду пытаться. Ни через одноклассники.ру, ни как-либо ещё. Пусть моя сказка и светлый образ больших и гордых лебедей-сестёр остаётся там, в этом длинном, жарком, уфимском летнем дне.

5 мая 2008


Перевод

Сегодня всё утро, как, впрочем и часто, вспоминала Новалиса. Не поэта, как оказалось впоследствии, а рок-группу. Вернее, одну их песню: "Wer Schmetterlinge lachen hört". Так получилось, что я долгие годы думала, что она принадлежит тому самому Новалису (1772-1801), потрясающему и глубочайшему немецкому стихотворцу. Но сегодня выяснилось, что автор её - Карло Каргес (1951-2002). Меня может утешить, что я не одинока в своём заблуждении, даже мои немецкие профессора думали, что это Новалис. А это Новалис, просто другой. ))) Хотя само стихотворение является интерпретацией Новалиса Великого, а точнее, его стихотворения "Es färbte sich die Wiese grün".

Решила перевести строки Карло Каргеса для вас. Они прекрасны, ярки и красивы...


Wer Schmetterlinge lachen hört,
der weiß, wie Wolken schmecken,
der wird im Mondschein
ungestört von Furcht,
die Nacht entdecken.

Der wird zur Pflanze, wenn er will,
zum Tier, zum Narr, zum Weisen,
und kann in einer Stunde
durchs ganze Weltall reisen.

Er weiß, dass er nichts weiß,
wie alle andern auch nichts wissen,
nur weiß er was die anderen
und er noch lernen müssen.

Wer in sich fremde Ufer spürt,
und Mut hat sich zu recken,
der wird allmählich ungestört,
von Furcht sich selbst entdecken.

Abwärts zu den Gipfeln
seiner selbst blickt er hinauf,
den Kampf mit seiner Unterwelt,
nimmt er gelassen auf.

Wer Schmetterlinge lachen hört,
der weiß wie Wolken schmecken,
der wird im Mondschein,
ungestört von Furcht,
die Nacht entdecken.

Der mit sich selbst in Frieden lebt,
der wird genauso sterben,
und ist selbst dann lebendiger,
als alle seine Erben.


Кто бабочек смеющихся услышал
Тот знает, что за вкус у облаков
И в лунном свете вольному от страха
Откроет ночь свой истинный покров.

Тот может стать растеньем, пожелав,
Иль зверем, иль шутом, иль мудрым старцем
В одно мгновение способен он объять
Пределы всех Вселенных, вместе взятых.

Он знает, что не знает ничего,
Как, впрочем, остальные люди тоже.
Он знает лишь, ему и всем ещё
Учиться знаниям необходимо строже.

Кто чувствует иные берега
В себе и мужеством владеет обузданья
Тот постоянно непоколебим,
Себя найдёт в свободе от страданий.

К вершинам блеска внутреннего я
Взирает с гордо поднятой главою
И битву с подземельями души
Он принимает, победитель боя.

Кто бабочек смеющихся услышал
Тот знает, что за вкус у облаков
И в лунном свете вольному от страха
Откроет ночь свой истинный покров.

Кто в мире с собственной душой
– умрёт в согласье с этим миром.
Живее будучи при том,
Чем все потомки его лиры.


При переводе я столкнулась с определёнными сложностями - постоянно ускользающий ритм и разноплановая фактура ткани. Постаралась всё это передать на бумаге. Само стихотворение как бы заковано в определённые рамки, постоянно вибрируя внутри них. Кое-что, безусловно, пришлось дописать своей рукой там, где прямой перевод не передаёт всех оттенков немецкой речи.

26 апреля 2008


Вечерние музыки шёпотом и вслух

Крещендо, диминуэндо и кульминационный момент - на усмотрение читателя...


Щекочущими струйками
шуршащих, словно
пересыпающееся изящество
времени,
пальцами
Захвати меня, Лолита!

Ты ли это?
Та, что старше
простыней девственных
и краше
алой ваты
аловатых томлений
плоти бутонов фрезий...

Уже надрезаны
сухожилия жития
придорожных жимолостей
на рельсах поездов-гильотин.

И мимо
проносятся сады
с капризными козами
и казановами
ускользающих ужимок
искусственных женщин.

Меньше...
Ты стала меньше, Лилит,
у королей и клонов снискав
почётные чаконы поклонов.

Улыбааается!
Тонет в двусмыслие маскарада
радость нашедшего врага
в твоих росписях
под приказами умилостивить
этого и того.

Эталоном
названы нити
естественных прелестей.

Где-то на Крите
уже замыслен
новым лабиринтом
путь для тебя, Лолита,
с кометами и камеями
узких скамей. Смелей!

26 апреля 2008


Под музыку

Чайку! Чайку бы мне
Да что! Бы посмелее
Ахилла куражом
и йокнула душа.

по-караяновски
глубоким жестом,
о, немея,
в китайской росписью -
на! - кружку кипятка
                В электро-свете
               мягкого свеченья
               моргает музыка
               то форте,
               то пьяна

ещё чуть-чуть,
и вырвав зубы у забвенья
взыграют ноты
от омеги и до лада А!

24 декабря 2007


Зимнее утро

Безликих ночных фонарей постоянство
Врезается в стылые улицы ветра,
Субъекты с постели меняют на пьянство
Кофейными литрами снов километры.

Моргают и щурятся ранние люди,
Согревшись парами своих же дыханий.
Под небом завис изнуряющий студень,
Гнетя перспективу весны ожиданий.

Темнея утрами в дорожных просветах,
Бегут пешеходы на службу и просто,
А в мыслях – и пальмы, и долгое лето,
И девы шелками модельного роста.

20 декабря 2007


Графомания, поэзия, правда и любовь

Дорогой мистер Х!
Я говорю Вам лишь правду,
Кроме той правды,
Что
Покоится недосягае-
Мая
Для слов и сознания
И даже созвучия рифм.

Вот посмотрите, любезный,
Как я, раздвинувши ноги,
В гости к себе приглашаю
Стонами Ох! Ух! И Ах!
Разве же это не правда?

Или послушайте, мистер,
Я прошепчу, что хочу Вас
Без макияжа и грима
Утром, даруя рассвет
Вашей эрекции.
Правда?

А хотите чего лишь поболе –
Я запою Вам про детство,
Биографической искрой
Костёр запалю откровений –
Честнее не может не быть.

И всё-таки истина
Где-то
Всегда или рядом, иль возле…

Вы только меня попросите –
Я как на духу расскажу,
Что с Вами проникновенней
Я чувствую мысли и звуки,
Что в небе рисуют нам звёзды,
Что можно единым залпом,
До дна
Осушить букет багровых роз…

Но, как ни просите, я не смогу Вам
Ответить правдиво и честно,
Как я люблю Вас –
Здесь
Бессильны слова,
Рвущие нёбо, щекочущие зубы
Порывами болтливого языка.

сего-дня. я.

2 декабря 2007


Осень.

Тени бабочек
скользят
по улицам
заброшенных листьев.

Кому-то одиноко
в этом городе
строящихся церквей.

Улыбнись скорей
троллейбусу-призраку,
качнувшему рогами
над лужами.

Осень.

К ужину
клинья простившихся
с нами Икаров,
курлыча,
летят по компасу
за горизонт.

Осень....зонт.
О сезон!

Озябшая девушка
и врач,
склонный к депрессии,
употребляют коньяк
в равновесии
тёплых фонарей
оживлённых харчевен.

Осень.

Порывами надежд на весну
срывает шляпы
с почтенных тополей
и бросает их
в лица
слуайным прохожим.

Похоже, что день
погожий
выпадет обязательно
вслед за осадками,
слёзами, грустью...

Осень - ну и пусть!

12.11 2007


               С.Я.

Мне бы не спиться
В поисках новой страницы.
Мне бы не спицей
Сквозь дирижабль твоей мечты.
Я и ты.
Что-то не спится
Взметнувшейся птицей.
Наши повести разнообразны,
В мире секса как в секторе Газа -
перестрелки как лица,
норовящие жизней границы
перешагнуть.
А готов ли
празднично-искренний полдник
в честь пере-пересечения
двух параллельных прямых?

16.10.2007


***
Вечерний поезд.
В уши воткнут плеер
не у меня одной,
А пол-вагона грезит
О том, как будет чудо
И сбудутся все мысли
о деньгах.
Увы и ах!
Ну а пока, нажравшись водки
для смелости
Мужик кадрит курящую красотку.

В бутылке кока-колы роза...
И женщина,
листающая М&М
Как листья свежего календаря.
Наверное, не зря
Билет оплачен
лишь в один конец.
Заправский спец,
весёлый проводник
разносит сонным
пассажирам чай.

Нечаянно
я замечаю полночь
в тусклых отсветах
дорожных ламп.
И ап!

Остановились.
Кто-то добрался до цели.

08.10.2007


***
Стрелки часов переве-
Дены на 5 минут вперёд.
И это хронически.
Планки, взятые нами
Лета назад
Завышены
Не символически.
И вы, суетные,
Называете это
Творчеством?
И вы этим смыслам,
Рождённым
Умами праздными
Вечность пророчите?
Но мы-то точно
Знаем, что
За двусмысленной
Улыбкой Леонардо
Скрывается
Пустота.
Что вашим жеманным,
Изысканным
Играм словами
Грош цена.
Хищные,
Прикрываясь
Эрудицией как
Парадным стягом,
Вы ломаете стержни
Бессмысленных рифм о
Терпимую ко всему
Бумагу.
Озвучив мерилом
Сухие шаблоны
Хорея и ямба,
Поёте друг другу
Без устали
Не имеющие веса
Как пар
Дифирамбы.
Хотя, будьте вы
Счастливы,
Опираясь на столпы
Классически-строгой
словесности.
Мне другим путём
К пирамиды
вершине идти,
по другой
карабкаться
лестнице

01-10-2007


***
И весь этот город
С его серыми
Стенами цвета асфальта
С банковско-телефонными
Связями и платежами
Витринами и миражами
Где за стеклянною пылью
Шагают
Алчные девушки, отбивая
Фарш из осенней листвы,
Что задержалась
На выбоинах мостовой.
Индиго-глаза
Глубоки в своей страсти
Прибрать и прижать
Миллиарды звёзд
К своим тощим грудям
Провожаемы голодными,
Обессиленными войнами,
Страхами клаустрофобии
Очередного дефолта
Мужчин…
Постойте!
Окей, просто взгляните:
Вот она – ваша мечта.
В вечной погоне
Угроблены конные
Подразделения целых миров.
А ведь на небе
Раскинулась, улыбаясь нам,
Радуга…

Я говорю, а слова мои
Вязнут и тонут
Как в омуте
В этом потоке
Вечно спешащих
И бессердечных машин.

Пусть будет так,
Я взметнусь руками
К небу, где семь цветов
Играют великолепием спектра
И замру. Тишина.

Безраздельная и постоянная
Единицею расстояния
Вне норм глобального
Осеннего токсикоза.
Метаморфозою
Гладких ступеней обелисков
И вечного огня.
Вот она – я!

Смотрите и холодейте
От жара моих пронзительных
Взглядов в никуда.
Стойте на обочине в списках
Людей, приглашённых на бал
Всеобъемлющей победы
Разума над красотой.
Что же будет с тобой?

28 сентября 2007


***
В вечернем неба развороте
Угадываются черты
Старинной пьесы: я и ты
Играем вместе в раз девятисотый.

Я стану блюзом сумеречных ветров,
Ты тонешь алым солнцем в горизонте.
Взгляните, ангелы, и нежно спойте
Любви доступных сети абонентов.

И нашему свиданью не мешают
Ни годы, ни преграды расстояний.
На кромке сна я в ночи одеянии,
В твоих лучах на небе месяц тает.

Мы – вечность переходного момента,
Любви такой нет имени земного.
Расставшись на ночь, мы вернёмся снова
Сыграть разлуку в сцене раннего рассвета.

18.07.07


Литературному критику

               посвящается моей коллеге Н.В.

Вчера подруга мне сказала,
Что должен смысл быть в стихах.
Я этого совсем не знала,
Писала так - увы и ах!

Писала строки многоточий,
Остервенело рвя картон,
Писала днём, писала ночью,
Гоня от век глубокий сон.

Я рисовала букв узоры,
Метафор странных силуэт.
Но за рифмованным забором,
Как мне сказали, смысла нет.

Плела венки из ритмов дивных
Читала их под крики "бис".
И думала совсем наивно,
Что в красоте - единый смысл.

18.06.07

И еще
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments